КАЗАК И СУДЬБИНА

   Жил-был Казак. Скучно ему дома сидеть. Томно. Вот решил он белый свет поглядеть да себя показать. Оседлал коня и поехал.

 Ехал-ехал. Видит, на перекрестке трех дорог кабак стоит. «Зайду, – думает, – передохну перед дальней дорогой». Сел за стол.

   Поел-попил. Видит, к нему старик подсаживается. Посмотрел на него Казак, вроде как где-то видались. И спрашивает:
   – Не знакомцы ли мы с тобой? А старик отвечает:
   – Я – Судьбина твоя.
   Смотрит Казак на Судьбину свою, разглядывает. Седой, старостью скрюченный… На лице шрамов не счесть. Из мутных глаз слезы точатся. Заныло сердце у Казака. Страшно стало.
   Судьбина усмехается:
   – Вишь, – говорит, – Казачок, что тебя впереди ждет. Мой тебе совет – возвертайся домой, а то плохо тебе будет. Много горя примешь.
   Расстались они. Поехал Казак домой. Растревожил душу Судьбина. «Ох, – говорит, – не будет мне покоя дома. Должон я знать, что меня в этой жизни ожидает». Развернул коня и поехал куда глаза глядят, лишь бы от дома подальше.
   Много времени с тех пор прошло. Состарился Казак, чувствует, что жизнь в концу подходит. «Заеду, – думает, – в тот кабак, где Судьбину встретил». Через порог переступил, глядь, а тот уже в кабачке сидит, ждет-поджидает.
   Выпили они за встречу.
   – Ну что, Казачок, – говорит Судьбина, – понюхал, почем фунт лиха?
   Казак головой кивает, соглашается.
   – Да, – говорит, – твоя правда была, много горя принял.
   – Не жалеешь, что меня не послушал?
   – Нет, – говорит Казак, – не жалею, что ж о прожитой жизни жалковать. И вздохнул. А Судьбина дальше пытает.
   – А если б, – говорит, заново жизнь повернуть, согласился бы? Казак подумал.
   – Нет, – говорит, – не согласился бы. Моя жизнь мной прожита.
   И выпили они по второй рюмочке.
   Дивятся на них люди, думают, что родные братья беседу ведут, до того похожи. Посмотрел Казак на Судьбину внимательно и усмехнулся. Судьбине это не по нраву.
   – Ты, – говорит, – что усмехаешься. Если есть что на душе, скажи, не держи.
   – Глаза у тебя, – говорит Казак, – светом полны, не то что давеча. Вот я и смекаю, знать, и мне в этой жизни удача была.
   Помолчал Судьбина и говорит:
   – На этот раз правда твоя, Казак. Жил ты по совести.

 И выпили они по третьей рюмочке.